Сталин умел очаровывать людей своими мягкими и обходительными манерами. Умел сохранять маску непроницаемости, за которой скрывалось что-то непредсказуемое . И умел - одной лишь неторопливой интонацией - сообщать глубочайшую мудрость простым и плоским речением.
Сама власть его привлекала, помимо прочего, как игра человеческими жизнями. Глубоко зная людей и глубоко их презирая, Сталин к ним относился как к сырому материалу, с которым можно делать что угодно, осуществляя в истории некий замысел своей личности и судьбы. Он был в собственных глазах единственным актером-режиссером, а сценой была вся страна и шире - весь мир. В этом смысле Сталин был по натуре художником. Отсюда, в частности, и многие отклонения Сталина от Ленина в сторону культа собственной личности. Отсюда же и его капризный деспотизм, а также подготовка и развертывание судебных процессов как сложно-увлекательных детективных сюжетов и красочных спектаклей. И его спокойная маска на публике, маска мудрого вождя, который абсолютно уверен в своей правоте и непогрешимости и поэтому всегда спокоен. Хотя в душе, наверное, у него клокотали страсти.
Сталин любил заманивать свою жертву оказанным почетом и в то же время, иногда немного пугать, выбивая из равновесия, играя как кошка с мышью. Сталин любил держать человека на приколе, оставляя его на высоком посту, но арестовав жену, брата или сына. Перед тем как расстрелять, он, случалось, повышал человека в должности, создавая у того ложное ощущение, что все благополучно.
Сталин как бы проверял на людях силу и магию своей власти, и, если человек проявлял покорность, иногда оказывал милость. Но здесь не было строгой закономерности. Человек мог как угодно ползать перед ним на брюхе, а Сталин его топтал. В игре с человеком и над человеком Сталину важно было придать своей власти непостижимую загадочность, высшую иррациональность. В нем была, по всей вероятности, и самая подлинная иррациональность, но Сталин ее еще сгущал, театрализовывал и декорировал. Это соответствовало и жившей в нем художественной струне, и стремлению придать своей власти религиозно-мистический акцент, и его скрытному, всегда как бы затаенному характеру.
Сталин наслаждался, владея жизнью и смертью людей, которым он мог принести зло, а мог и принести добро. Сталин стоял как бы уже по ту сторону добра и зла. И, сознавая это, чаще всего прибегал к черному юмору, который заключался в колебаниях смысла, так что зло могло обернуться добром и наоборот. Когда, допустим, Сталин проявлял ласковость к человеку и в то же время показывал когти, угрожая его убить. Но та же угроза убить могла закончиться вознаграждением. В этой безграничной возможности подменять добро злом и наоборот проявлялась непостижимая загадочность Сталина. И потому лучшим выражением сталинского юмора был труп. Но не просто труп и не труп врага, а труп друга, который любил Сталина и которому все же Сталин почему-то не доверял .
Это проявлялось и в большой политике. Сталин убил Кирова, а затем, приписав это убийство своим идейным противникам, развязал цепь показательных судебных процессов. Это был гениальный ход сталинской тактики и политики.
Создание рабочего социалистического интернационала
Международный социал-реформизм в период спада рабочего движения. В 1920— 1921 гг. в некоммунистическом рабочем движении сформировались два основных центра. Восстановленный II Интернационал объединил правореформистские партии 15 стран, в том числе СДПГ, Британскую лейбористскую партию и др. В 1920 г. в нем состояло свыше 6 млн. человек. ...
Леонид Ильич Брежнев (1964–1982)
Брежнев оценивал США как постоянно слабеющую страну. В начале 1970-х годов
СССР заключило с США ряд договоров о предотвращении ядерной войны. Главным из них стал Хельсинский договор 1975 года
о:
– неприменении первыми ядерного оружия;
– нерушимости послевоенных границ;
– мирном разрешении конфликтов;
– соблюдении прав человека.
О ...
Борьба Коминтерна за единый рабочий фронт
После консолидации коммунистического движения центральным направлением деятельности Коминтерна был курс на завоевание масс, на создание единого пролетарского фронта. Эта политика становилась все более настоятельной, диктовалась не только необходимостью отпора наступлению капитала, но и угрозой фашизма, особенно в Италии. В декабре 1921 ...